НЕ ГОЖЕ ЧУЖУЮ ЖИЗНЬ ПРОЖИВАТЬ (Терапевтическая сказка)

не гоже чужую жизнь проживать терапевтическая сказка

Мария Евграфовна была женщиной порядочной да хо­зяйственной. Сама дом да семью содержала. Мужа свое­го худым словом никогда не поминала и дочерям бы сво­им не позволила. Покойный супруг все годы совместной жизни кутил и в карты играл, оттого немалое наследство жены и промотал. Оставил он Марию Евграфовну и двух своих дочерей при всем том, что промотать не успел: не­много денег да домок на самой окраине города уездного.

А хулить своего покойного мужа Мария Евграфовна не могла по двум причинам. Во-первых, вышла замуж она сама по большой к нему любви да симпатии. Пошла за бравым усатым офицером, можно сказать, поперек воли родителей. Хорошо еще, родители единственную свою  дочь приданым не обделили. А вторая причина – две до­чери красавицы, Катерина да Августа. Народились они в один год, в один счастливый для матери денек, 7 декаб­ря. И были, как есть, на одно лицо, словно горошинки. Мать сама их с детства различать затруднялась. Отец же, совсем запутавшись в одинаковых девчонках, при­советовал как-то жене, хоть чем их отличать. Мария Ев-графовна женщина экономная, решила по мелочам-то не тратиться, а купила девчонкам своим сережечки золотенькие с камушками. Катюшке – с розовыми, а дру­гой, Авочке – с голубенькими. Теперь легче стало девчо­нок родными-то именами кликать да не путать: камушки-то издалека видать было.

Катюшка без Авочки ни минутки порознь жить не мог­ла, везде рядышком. И Авочка без Катюшки, словно без второй половинки, маялась. Ну, их и не разлучали. Пока денежки в семье были, учителей в дом приглашали. А они даже болеть в детстве ухитрялись вместе. А как вы­росли – обе красавицами стали. Мать-то на них нара­доваться не могла. А как сама мужа потеряла и вовсе в дочках души не чаяла. Пока в достатке жили, мать де­тей и учила, и со вкусом одевала. А на второй год после смерти супруга узнала Мария Евграфовна неприятную для семьи вещь. От такого известия не всякая женщи­на-мать может в жизни устоять да не отчаяться. Оказы­вается, одолжил ее покойный супруг у одного ростов­щика большущие деньги, а отдать не успел. Вот теперь и подошел срок эти самые деньги возвращать. Долг был огромный. А из всего добра оставался у вдовы с дочерь­ми только один домок… Ну, куда Мария Евграфовна с деньгами своими пойдет, ежели дом в счет долгов про­давать решится? Вот мать с дочерьми и давай совето­ваться. Помощи им ниоткуда ждать не приходилось. Вот и рассудила мать, что выход у них один единственный: выдать дочерей замуж, а матери самой и поселиться у одной из них. С Августой все ясно было: ее уж давно в жены себе приглядел купец Алексей Данилыч, старин­ный друг семьи. Почитай, раз в неделю он их навещал, подарки скромные дарил, а с матерью не раз говорил о скорой свадьбе. Они с Авочкой уже с осени помолвле­ны были, женихом да невестой считались. А вот с Кате­риной не все ладно получалось.

Полюбила Катерина всей душой своего прежнего учителя, человека умного и порядочного, но шибко бедного. Сж который год тот учитель деньги копил, чтобы моло­дую жену к себе в дом привести. А вот дома-то, как раз, и не было. Катерина ведь на отцовский дом для житель­ства надеялась.

В тот вечер мать с дочерьми решили, что со свадьбами более тянуть нельзя: мало того, что сами девушки – бес­приданницы, еще и дом с торгов пойдет, позору не обе­решься. Венчание на один день назначить решили, чтобы одну свадьбу сыграть, на обе – не тратиться. Поскольку назавтра был воскресный день, собиралась мать обоих женихов записочками к себе в дом приглашать да о свадь­бах все и порешить. Уж спать разошлись, а сестры допоз­дна все о свадьбах своих толковали, наряды будущие раз­бирали. Заснули уж заполночь.

Где-то под утро проснулась Катерина оттого, что в ком­нате было что-то не так… Сразу ей трудно было понять, что ее так разволновало-то? Прислушалась Катерина, и показалось ей, что дышит сестра как-то с перебоями, шибко тяжко. А как свет зажгла да Авочку разглядела, сра­зу за матерью кинулась… В ту ночь Авочка тихо-тихо по­мерла… То ли болезнь в ней какая до времени дремала, то ли от волнений да забот она увяла – кто знает? За вра­чом уж соседку посылали, только доктор ничем сестре помочь не сумел. Утром уж Авочку в платье обрядили, на постель уложили, свечи зажгли. Мать возле сидела, слез не было, чтобы выплакаться-то да малость успокоиться. А Катерина, как в тяжком сне пребывала. По дому ходила, что-то делала, то одну, то другую вещь в руки брала, вок­руг себя пустыми глазами глядела. И даже материны сло­ва до нее не сразу дошли:

- Господи! Как же мы теперь с тобою? Ведь Авочка сво­ей свадьбой нас спасти могла… На твоего-то женишка рассчитывать не приходится… Ну, хоть самой мне следом за Авочкой на тот свет отправляться?! На что нам теперь жить-то?

А ведь и верно: кто свадьбу-то играть собирался? Кто и деньги на все давал? Алексей Данилыч! И тут Катерина нечаянно на себя в зеркало глянула. Мать не сразу хвати­лась, что Катерина давно молчит да как вкопанная возле зеркала стоит. А как к дочери-то подошла – ахнула! На Катерине-то лица не было глядела она на самое себя в зеркало, словно там кого страшного увидала. Мать только теперь и догадалась, что ее так напугало. Видать, в темноте да суете Катерина не свое платье ночью натя­нула. Вот и глядела она испуганными глазами на Авочки-но платье на своих собственных плечах… Мать начала ее успокаивать, уговаривать: ну, ведь не нарочно! Слу­чайно Катя чужое-то платье надела, не виновата она… А Катерина вдруг взяла да из ушей своих сережки и выну­ла. С розовыми-то камушками. Мать и не сразу поняла. А как догадалась – так и заплакала…

Осторожно, чтобы не побеспокоить покойную, выну­ли у нее из ушей сережечки с голубенькими камушками и заменили на Катюшкины. Так и схоронили Августу под чужим именем, а Катюшка через полгода за Алексея Данилыча вышла. Видать, шибко невеста о сестре-то уби­валась, все никак в себя придти не могла. Да и мать, хоть дочку и уговаривала, сама нет-нет да и заплачет. Катюшкин жених, учитель-то, тоже шибко тосковал, часто мать с дочкой навещал. Только чужая невеста уж больно к нему строга стала. Ну, он ходить к ним и перестал.

Алексей Данилыч как свадьбу с невестой своей отпраз­дновал, жену да тещу к себе в дом перевез. И с кредито­рами полюбовно все решил. Одно купца тревожило: уж больно его Авочка печальной была. Хотя оно и понятно: с сестрой своей она ни на час не расставалась. Понять чу­жую тоску он мог. Постепенно жизнь в купеческом доме в свою колею вошла. И Августа, его молодая жена, от боли-печали очнулась. Только иной раз Мария Евграфовна жену его Катенькой называла. Тогда Авочка словно опять замыкалась. Ну, и тещу купец понять мог: как-никак доч­ку потеряла. Могла малость и не в себе пребывать, жи­вую дочку покойницей называть.

Детишек Господь Алексею Данилычу не послал, но с женой он в мире да согласии жизнь прожил. А настала пора, и тещу в дальний да безвозвратный путь проводил. Только и сам Алексей Данилыч тогда уж старым был. И пришел день, когда осталась Августа на свете одна… Как она все годы жила – никому поведать не могла: как во сне, что ли, чужом. Каждую ночь снился ей родной дом, матушка да сестрица покойная. От своей одинокой жиз­ни она уж ничего хорошего не ожидала.

И тут произошла одна памятная для нее встреча. Ча­сто и раньше возле храма она видала старенькую Пашутку. Кто сердцем почерствее, называли ее дурочкой. От народа она кормилась, его подаяниями. Своего дома не имела. А уж откуда пришла или тут родилась – и вовсе никто не знал. Но многие к ее разговорам прислушива­лись. Иной раз так мудрено старуха говорила, будто ей больше, чем другим, в жизни ведомо было. Были и те, кто ее болтовне не внимал, но, правду сказать, и не обижа­ли. Что-то в ней было такое, отчего самый что ни на есть умный да находчивый смущался.

Вот однажды Августа по дороге на базар и повстреча­ла эту самую Пашутку. И вдруг за спиной своей услыхала: «Матушка, дай копеечку…»

Августа сразу в сумку свою сунулась и подает Пашутке пятачок. А та пятачка в руку не берет, а глядит на женщину и помалкивает. Августа попыталась ей пятак в ладонь вло­жить, а та руку свою отвела и снова говорит:

-   Нет, матушка! Ты мне копеечку дай. а пятачок деткам своим оставь!

-   Да нет у меня деток-то… Грустно улыбнулась Августа.

-   Да кому ж такое ведомо? – спрашивает ее Пашутка совсем чудное. – Ты, матушка, и сама не знаешь, кем бы ты стала, ежели бы чужое платье не надевала…

Вздрогнула Августа, словно откровения услыхала, а потом и давай Пашутку к себе в дом звать: мол, чайком напою, крендельком угощу… И Пашутка пошла. Такого Августа и не ожидала. Ведь редко к кому Пашутка со­глашалась в дом-то войти. А тут согласилась. За сто­лом тихо сидела, чаек горяченький пила, бараночку ску­шала. А потом чашечку свою кверху донышком поверх блюдца поставила, а сверху кусочек сахару непочатый и положила.

-   Что ж ты, Пашутка, сахарок-то не съела? – спросила ее хозяйка.

-   Да я уж большая, а сахарок ты, матушка, дитенку своему дашь… – Получила Августа чудной ответ от старушки юродивой.

-   Отчего ты меня матушкой-то зовешь? Ты ведь годами, считай, вдвое старше меня будешь? – поинтересовалась Августа. А Пашутка тут ей и улыбнулась:

- Я тебя первая так назвала, а скоро все тебя так на­зывать станут.

Ты в среду-то рано спать не ложись! Как стемнеет на улице, в коляску садись да поезжай на ули­цу Заливную. Знаешь такую? Ну, вот, на улицу Залив­ную, в дом купца Лупилова. Только к самому купцу не суйся. А вот в заднюю-то дверь загляни… Там тебя по­дарочек ждет…

Как не спрашивала потом Августа, так Пашутка больше ей ничего не сказала. Только уж когда хозяйка ее до ворот провожала, повернулась Пашутка к ней и заплакала… Ав­густа напугалась, что обидела гостью чем, а та слезы ладо­нью утерла и шепчет негромко: «Ты сережечки-то верни! Не тоже чужую жизнь проживать да в чужих сережечках ха­живать… Новая жизнь у тебя начинается…»- и ушла.

Первым делом Августа стала среды поджидать, только на ночь глядя в путь ехать не решалась. Пока не стемнело. А потом быстро собралась, дворника за пролеткой посла­ла, да и поехала в другой конец города. А как сама в зад­нюю-то дверь названного дома вошла, так и подивилась. Оказывается, с час назад в этом самом доме баба помер­ла, безродная. А ребеночек новорожденный остался. Ста­руха, с какой баба та жила, покойницу ругает, а что с мла­денцем делать не знает.

У Августы сердце сжалось: неужто права Пашутка ока­залась? Неужто ее дитя тут народилось да матери родной лишилось? А старуха все ругается, кричит: то ли никак не поймет, что уж баба далеко, то ли от старости все в голове смешалось? Пришлось Августе уж все повыспросить-ра­зузнать. А как все поняла, сразу старухе денег дала, что­бы было на что покойницу схоронить. А дитя попросила старуху ей отдать. Старуха как деньги увидала не то что дитя, себя бы с потрохами отдала. Только ее самое никто не брал. А дитенка чего жалеть? Он ведь никто ей совсем. Да и выживет ли он без мамки-то?

Так и увезла Августа ребеночка в свой дом. Правда, пришлось завернуть его потеплей, а то пеленки-то совсем худыми были. А ведь дитеночек-то мальчонкой оказался. Так вот Августе сын и достался. Она потом его воспиты­вала да учила. Но это все потом было. А в тот день Августа с себя сережки сестрины сняла. А как уж хозяйке вернуть – решила сама. На могилку сестры сережечки в чистой тряпице принесла да в землицу и закопала.

Так потом вдвоем с сыночком и проживала. Послуш­ным да ласковым сыночек рос. Не доставлял матери ни печали, ни слез. Знал ведь ее секрет Господь: из-за ма­тушки да бедности согласилась она на подлог. А может быть, жизнь-то своя у нее счастливее была бы? Ежели бы она тогда сережки не обменяла…

Нравственный урок.

Нужда свой закон пишет.

Нужда обеты преступает.

Женился на скорую руку да на долгую муку.

Воспитание добрых чувств.

Почему Катюшка вышла замуж за другого человека?

Что дало ей силы не роптать, а материнскую волю ис­полнить?

Как наградила ее судьба в конце жизни и почему Ка­терина приняла это как судьбы подарок?

Речевая зарядка.

Как можно объяснить название сказки «Не тоже чу­жую жизнь проживать» ?

Объясните, что значит «Нужда свой закон пишет»?

Как понять поговорку «Ив мое оконце засветит сол­нце»? Можно ли так сказать о Катюшкиной судьбе? Почему?

Развитие мышления и воображения.

Как бы сложилась судьба Катюшки, если бы она не выдала себя за сестру?

Почему Пашутка так странно и непривычно разгова­ривала с Катериной?

Как можно было бы по-другому вырваться из нужды, не выдавая Катерину за сестру?

Почему «не тоже» проживать чужую жизнь?

Сказка и экология.

Каково было Катюшке выдавать себя за сестру и чего ей это стоило?

Какую вину за собой знала мать и почему так часто плакала после смерти Августы?

Почему Катерина решилась последовать совету Пашутки и поехать в названный дом купца?

Сказка развивает руки.

Изготовить бумажную куклу в виде книжечки на два разворота: с одной стороны — Катерина, с другой — Ав­густа.

РАБОТА С ТЕКСТОМ

Цель: на примере судьбы главной героини показать, что такое жертвенность и какова ее положительная и от­рицательная стороны для человека. Дать объяснение: почему наши предки заповедали нам не примерять на себя чужую одежду. Подвести детей к пониманию того, что за тяжелый и тесный путь всегда следует награда; судьба всегда платит человеку за добро доб­ром, а за зло — злом.

Формы работы: фронтальная, групповая, индивиду­альная.

Вопросы по содержанию. Почему отец присоветовал матери придумать: чем бы девочек-дочек отличать?

Как росли девочки и друг к другу относились ? Какое воспитание и образование получили девочки при родителях?

Что изменило жизнь семьи?

Какие три беды подряд посетили дом Катерины? Почему третья беда была так тяжела и для Катерины, и для ее матери?

Зачем Катерина надела на себя чужое платье? Откуда видно, как тяжело ей пришлось в чужом обли­чье жить? Почему Катерина от своей одинокой жизни уж ничего хорошего не ожидала?

Что сказала Пашутка Катерине и почему та прислуша­лась к се словам? Как ответила Пашугка на Катеринин вопрос «Отчего ты меня все матушкой зовешь» ? Какое наставление Пашутка ей дала? Почему Пашутка велела Катерине сережки чужие хо­зяйке вернуть? Что она этим хотела сказать? Как вышло, что так легко получила Катерина себе маль­чонку? Каким образом вернула Катерина сестре сережки?

За что наградил ее Господь?

МЕТОДИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ

Работу с этой сказкой можно предложить группе де­тей, лучше всего одного пола, которые задаются вопро­сом: «Что лучше: жить для себя или для близких людей? Чем можно пожертвовать ради счастья близких? Дол­жен ли человек при необходимости брать ответствен­ность на себя ? ». Для работы с мальчиками целесообраз­но читать сказку тем, кто живет вдвоем с мамой, и. та все силы вкладывает в своего ребенка, в его воспитание и обучение.

Для индивидуальной работы можно избрать именно такую неполную семью и предложить беседу между ма­терью и сыном на данную тему. Возможно использова­ние этой сказки и для детей замкнутых, с трудностями в общении, молчаливых и застенчивых.

Интересна и поучительна сказка будет и для детей, в семье которых ощущается материальный недостаток. Жертвенность в человеке формируется не на избытке земных благ, а на их нехватке, на умении пожертвовать своими интересами ради сестры или брата, если покуп­ка нужнее для них. С этой целью сказка может быть ус­пешно использована и в семье с одним ребенком, эго­центричным, подчиняющим всех близких своим прихотям, интересам.

 

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

Вы должны быть авторизованы, чтобы разместить комментарий.